Как школа приучает нас к правилам, цифровизация превращает их в инфраструктуру, а контроль становится привычным образом жизни
Удобство и свобода.Представьте обычного человека.
Он ходит на работу, оплачивает счета, покупает продукты, пользуется банковской картой, получает зарплату, оформляет документы. Возможно, у него есть небольшой бизнес. Он платит налоги, соблюдает правила, старается никому не мешать и вообще считает себя вполне свободным человеком.
Он может выбирать, где жить, на кого работать, что покупать и куда ехать в отпуск. У него есть телефон, интернет, доступ к информации, множество сервисов, которые делают жизнь проще.
Всё выглядит вполне благополучно.
Но попробуйте задать ему несколько простых вопросов.
Может ли он отказаться от банковской инфраструктуры и при этом сохранить полноценную возможность участвовать в современной экономической жизни? Может ли заниматься предпринимательством, не взаимодействуя с многочисленными системами регистрации, учёта и контроля? Может ли просто производить товар, перевозить его и продавать покупателю, не проходя через установленную цепочку обязательных процедур?
Формально — во многих случаях может. Практически — возможности зависят от сферы деятельности, законодательства и доступных альтернатив. И чем больше процессов становится обязательным для регистрации в цифровой инфраструктуре, тем труднее человеку оставаться вне неё.
Вот здесь и начинается история, которая гораздо интереснее привычных разговоров о прогрессе.
Потому что, возможно, мы наблюдаем не просто цифровизацию общества. Мы наблюдаем постепенное превращение контроля в естественную среду человеческой жизни.
Удобство и свобода. А начинается всё задолго до появления смартфона.
1. Сначала тебя учат жить по правилам
Ребёнок приходит в детский сад.
Ему объясняют, когда нужно есть, спать, играть, убирать игрушки и слушаться воспитателя. Затем начинается школа.
Звонок определяет начало и конец урока. Расписание распределяет время. Учитель решает, когда ученик может говорить. Чтобы выйти из класса, нужно спросить разрешения. Программа определяет последовательность изучаемого материала. Оценка показывает, насколько результат соответствует установленным требованиям.
Всё это кажется настолько привычным, что редко вызывает вопросы.
Конечно, детям нужны дисциплина, знания и помощь взрослых. Школа не может существовать без организации. Но попробуем посмотреть на происходящее не глазами учителя или родителя, а с точки зрения формирования привычек.
Одиннадцать лет человек проводит в среде, где значительная часть его времени организована извне. Правила устанавливаются другими людьми. Последовательность действий задана заранее. Правильность выполнения оценивается уполномоченным лицом.
Он учится не только математике, литературе и физике.
Он учится жить внутри системы.
И здесь важно не путать две вещи. Одно дело — научить человека понимать правила, оценивать их смысл, видеть последствия и самостоятельно принимать решения. Совсем другое — приучить его прежде всего соблюдать установленный порядок, не особенно интересуясь тем, почему он устроен именно так.
Внешне оба процесса могут выглядеть одинаково: ребёнок сидит за партой, выполняет задания, получает оценки.
Разница обнаруживается позже.
Один человек выходит из школы с привычкой задавать вопросы и искать собственные решения. Другой прекрасно умеет определять, чего от него ждут, как выполнить требование и какую оценку за это можно получить.
Оба могут быть грамотными. Оба могут иметь хорошие отметки. Но самостоятельность — совершенно другое качество.
Школа передаёт знания, но одновременно формирует привычки поведения. Вопрос в том, чему она учит сильнее: самостоятельно мыслить или успешно соответствовать установленным требованиям.
Школа и индустриальное общество
У массового школьного образования есть своя история, и она неотделима от развития современных государств, промышленности, бюрократии и массового рынка труда.
Обществу требовались грамотные люди. Но крупным организациям были нужны не только грамотность и профессиональные навыки. Им требовались пунктуальность, соблюдение расписания, способность выполнять инструкции и работать в иерархии.
Единое расписание, классы, стандартизированные программы, экзамены и оценки хорошо сочетались с задачами массовой организации обучения.
Это не означает, что школы повсюду создавались исключительно для подготовки заводских рабочих. У массового образования были и другие цели: распространение грамотности, социальная мобильность, гражданское воспитание, передача культуры и знаний.
Но было бы наивно считать, что устройство образования никак не связано с устройством общества, для которого оно готовит человека.
Если обществу нужны люди, способные работать внутри сложных организованных структур, система образования будет в той или иной степени формировать соответствующие навыки и привычки.
Проблема возникает тогда, когда умение функционировать внутри системы подменяет собой умение самостоятельно действовать за её пределами.
2. Удобство и свобода. Чему нас не научили
Вспомним школьную программу.
Тригонометрия, логарифмы, интегралы, физические законы, химические реакции, даты исторических событий, литературные произведения.
Многое из этого действительно необходимо. Другое пригодится тем, кто выберет соответствующую профессию. Некоторые знания расширяют кругозор и развивают мышление, даже если человек никогда не применит конкретную формулу на практике.
Вопрос не в том, зачем человеку интегралы.
Вопрос в том, почему после одиннадцати лет обучения он может выйти во взрослую жизнь, практически не понимая, как она устроена.
Как составить семейный бюджет? Как работает кредит? Чем отличается номинальная доходность от реальной? Как оценивать финансовые риски? Как читать договор, обнаруживать невыгодные условия, рассчитывать себестоимость, планировать расходы и создавать финансовый резерв?
Как открыть собственное дело? Как найти клиента? Как определить цену своей работы? Как оценить рентабельность? Как устроены налоги, страховые взносы, пенсионная система и ответственность предпринимателя?
Эти вопросы не менее важны для взрослой жизни, чем множество сведений, которые школьник обязан воспроизвести на экзамене.
Но система массового образования обычно организована не вокруг индивидуальных жизненных задач ученика. Она должна обучать большое количество детей по общим программам, с общими требованиями и измеримыми результатами.
Поэтому человек может успешно окончить школу, получить диплом, а затем обнаружить, что ему приходится самостоятельно осваивать правила реальной жизни методом проб и ошибок.
Он знает, как решить уравнение из учебника, но не всегда понимает, сколько на самом деле стоит его собственный труд.
Он умеет написать сочинение по заданной теме, но не обязательно способен самостоятельно проверить утверждение, которое звучит убедительно.
Он привык получать оценку за выполнение задания, но не всегда умеет определить, правильно ли поставлена сама задача.
И это уже не просто вопрос учебного плана.
Это вопрос о том, насколько образование готовит человека к самостоятельности.
3. Взрослая жизнь: свобода по инструкции
Удобство и свобода. Школа заканчивается. Начинается взрослая жизнь.
Теперь человек может сам выбирать, чем заниматься. По крайней мере, так выглядит обещание.
Но очень скоро выясняется, что практически любое серьёзное действие связано с правилами, установленными другими людьми и институтами.
Чтобы работать по определённым профессиям, нужны квалификация и документы. Чтобы открыть бизнес, нужно пройти процедуры регистрации. Чтобы нанимать работников, необходимо соблюдать трудовое законодательство. Чтобы продавать определённые товары, требуется выполнять специальные требования. Чтобы перевозить грузы, приходится учитывать правила, касающиеся транспорта, водителей, документов и допуска к деятельности.
Налоги необходимо рассчитывать и уплачивать. Договоры — оформлять. Отчётность — сдавать. Обязательства — исполнять.
Всё это не обязательно плохо. Большое общество не может существовать без правил. Налогами финансируются общественные расходы, требования безопасности защищают людей, документы помогают устанавливать ответственность сторон.
Но есть одна особенность, которую легко упустить.
Каждое отдельное требование рассматривается как самостоятельная задача. Его обосновывают необходимостью порядка, безопасности, прозрачности или защиты интересов участников рынка.
А человек вынужден исполнять их все одновременно.
Государство видит одну процедуру. Банк — другую. Налоговая система — третью. Отраслевой регулятор — четвёртую. Контрагент предъявляет собственные условия.
Никто из них не обязательно считает себя источником чрезмерной нагрузки. Но совокупность требований может превратиться в самостоятельную работу, которая отнимает время и деньги у основной деятельности.
Особенно остро это ощущают небольшие предприниматели.
Крупная компания может распределить расходы на юристов, бухгалтерию, информационные системы и специалистов по соблюдению требований между тысячами операций. Для небольшого бизнеса те же задачи могут стать существенной долей затрат.
Человек хотел ремонтировать автомобили, выращивать овощи, возить грузы или производить мебель. Но со временем обнаруживает, что должен не только заниматься своим делом, но и постоянно обслуживать инфраструктуру, которая разрешает, сопровождает и проверяет его деятельность.
Удобство и свобода. Он открывал бизнес, чтобы работать. А теперь значительная часть его работы заключается в том, чтобы иметь право продолжать работать.
Это не означает, что все требования избыточны. Но это означает, что цена соблюдения правил тоже должна считаться — особенно когда речь идёт о малом бизнесе и самостоятельном труде.
4. Цифровизация: контроль меняет масштаб
Раньше контроль во многом зависел от человеческих возможностей.
Проверяющему нужно было приехать. Документы требовалось запросить и изучить. Информацию — собрать, сопоставить, передать другому подразделению. Даже при наличии жёстких правил физические ограничения замедляли процесс.
Удобство и свобода. Цифровые технологии изменили ситуацию.
Теперь сведения можно собирать в электронном виде, сопоставлять автоматически, передавать между системами и использовать для принятия решений. Там, где раньше требовалось несколько отдельных проверок, часть процедур может выполняться автоматически.
Это действительно способно ускорять работу. Цифровые документы могут избавлять от бумажной волокиты, автоматизированный учёт — сокращать количество ошибок, электронные сервисы — экономить время.
Но у этой эффективности есть другая сторона.
Чем больше действий переводится в цифровой формат, тем больше действий потенциально оставляют структурированный след. Чем больше систем связано между собой, тем больше возможностей сопоставлять сведения. Чем больше решений автоматизировано, тем меньше для конкретной операции может требоваться непосредственное участие человека.
И здесь принципиально важно различать наблюдение и управление.
Запись о действии ещё не означает контроля над ним. Сбор данных сам по себе не доказывает, что кто-то следит за каждым человеком. Но цифровая инфраструктура способна сделать следующий шаг: использовать данные для классификации, проверки условий и ограничения определённых действий.
Не обязательно, чтобы чиновник лично запретил человеку совершить операцию.
Достаточно, чтобы система не позволила её завершить, если не выполнены установленные условия.
В этом и заключается качественное изменение.
Контроль перестаёт быть исключительно наблюдением за человеком и всё чаще становится частью механизма, через который человек действует.
Он не просто знает, что его могут проверить. Он должен пройти через инфраструктуру, которая определяет, какие действия будут приняты, какие сведения нужны и при каких условиях операция может состояться.
И если такая инфраструктура становится обязательной, возможность выйти из неё превращается в вопрос не технического удобства, а реальной свободы.
5. Удобство и свобода. От товара до налога: экономика под наблюдением
Посмотрим на несколько цифровых систем, которые работают в России.
«Честный знак» предназначен для маркировки и прослеживаемости определённых категорий товаров. ГосЛог связан с цифровым учётом и регулированием транспортной отрасли. Банковские операции проходят через финансовую инфраструктуру. Цифровой рубль представляет собой отдельную форму цифровой валюты центрального банка.
Это разные системы. У них разные функции, правовые основания и способы применения. Нельзя утверждать, что они уже объединены в единый механизм тотального управления каждым человеком.
Но есть общее направление: всё больше экономических действий переводится в формат, который можно регистрировать, проверять и анализировать.
Представим небольшого производителя.
Он приобрёл сырьё, произвёл товар, оформил необходимые документы, нашёл покупателя, организовал перевозку, получил оплату. На разных этапах могут возникать требования к маркировке, учёту, документам, расчётам и налогам.
Каждый участник процесса выполняет свою функцию. Каждая система решает собственную задачу.
Однако для производителя вся эта цепочка существует как единая реальность.
Он не может рассматривать производство отдельно от продажи, продажу — отдельно от перевозки, а перевозку — отдельно от оформления документов и расчётов. Если обязательное условие не выполнено на одном из этапов, последствия могут затронуть всю операцию.
И вот тут появляется образ, который может показаться грубым, но точно передаёт ощущение человека, оказавшегося внутри подобной конструкции.
Ты посеял — учёт.
Ты вырастил — учёт.
Ты произвёл — документы.
Ты продал — документы.
Ты повёз — документы.
Ты получил деньги — расчёт.
А затем налоги, сборы и обязательства.
Вопрос не в том, что производитель не должен платить налоги или соблюдать правила безопасности. Вопрос в том, насколько сложной становится сама возможность заниматься собственным делом и сколько ресурсов требуется для поддержания этой возможности.
Чем больше этапов хозяйственной деятельности проходят через обязательную инфраструктуру, тем меньше в экономической жизни остаётся пространства, в котором человек может просто действовать, не подтверждая постоянно своё право на действие.
И если такая система допускает ошибки, возникает дополнительная проблема: кто несёт последствия?
Если цифровая запись неверна, система недоступна или обязательная процедура не завершается, предпринимателю всё равно приходится разбираться с последствиями. Его товар может ждать, перевозка — задерживаться, деньги — поступать позже, а обязательства перед другими участниками никуда не исчезают.
Удобство цифровизации оценивают по скорости успешно завершённых операций. Но свободу и устойчивость системы нужно оценивать ещё и по тому, что происходит, когда операция не завершается.
Есть ли альтернативный путь? Можно ли быстро исправить ошибку? Кто отвечает за сбой? Может ли человек оспорить решение? Сохраняется ли возможность продолжать деятельность, пока спор не разрешён?
Именно эти вопросы показывают, служит ли инфраструктура человеку или человек постепенно превращается в обслуживающий элемент инфраструктуры.
6. Удобство и свобода.Всевидящее око
Мой папа, говоря о будущем, выразился проще: скоро не вздохнуть, не пернуть будет невозможно, чтобы система этого не увидела.
В этой фразе больше смысла, чем в некоторых многостраничных докладах о цифровой трансформации.
Потому что проблема не обязательно заключается в том, что за каждым человеком постоянно наблюдает конкретный сотрудник.
Никто не должен сидеть перед монитором и изучать каждое движение, чтобы система обладала значительными возможностями контроля.
Достаточно, чтобы она собирала сведения о действиях, анализировала закономерности, сопоставляла данные и при определённых условиях могла влиять на доступ человека к услугам или операциям.
Здесь можно выделить несколько уровней.
Первый — регистрация. Система фиксирует действие.
Второй — сопоставление. Сведения из разных операций позволяют увидеть связи, которые невозможно было заметить по одной записи.
Третий — оценка. Система проверяет действие на соответствие определённым правилам или критериям.
Четвёртый — воздействие. Результат проверки может повлиять на возможность совершить следующее действие.
Это не описание универсального механизма, который уже работает одинаково во всех сферах. Разные системы обладают разными возможностями. Но сама последовательность показывает, почему цифровой учёт имеет значение не только как способ хранения информации.
Запись может превратиться в основание для решения. Решение — в условие доступа. Условие доступа — в ограничение практической свободы.
И тогда человек сталкивается с контролем не обязательно в виде прямого запрета.
Он сталкивается с ним в виде невозможности завершить операцию, получить услугу или продолжить деятельность без выполнения дополнительных условий.
Так возникает особая форма зависимости: инфраструктура не просто наблюдает за действиями, а становится обязательным посредником между человеком и результатом его труда.
А если системы объединяются?
Здесь важно не впадать в другую крайность.
Не нужно представлять все цифровые сервисы единым компьютером, который видит абсолютно всё и управляет каждым движением населения. Для такого утверждения нужны конкретные доказательства о доступе к данным, взаимодействии систем и полномочиях их операторов.
Но отсутствие единого центра не означает отсутствия системного эффекта.
Представим, что каждый участник инфраструктуры собирает сведения в рамках собственной задачи. Один отвечает за товарный учёт, другой — за транспорт, третий — за финансовые операции, четвёртый — за налоговое администрирование.
Каждый расширяет свои возможности. Каждый стремится уменьшить количество ошибок и повысить прозрачность. Каждый добавляет новые проверки, когда считает их необходимыми.
В результате человек взаимодействует со множеством систем, а его деятельность становится всё более формализованной и наблюдаемой.
Никто не обязан планировать конечный результат целиком.
Достаточно того, что каждый следующий шаг кажется разумным внутри отдельной системы, а общую цену этих шагов человеку приходится оплачивать самостоятельно.
7. Удобство и свобода. Куда податься бедному крестьянину?
Здесь я вспоминаю старый вопрос: куда податься бедному крестьянину, если везде всевидящее око?
Представим человека, который хочет заниматься своим хозяйством.
У него есть земля, инструменты и желание работать. Он не собирается строить агрохолдинг, нанимать десятки сотрудников или создавать собственную юридическую службу. Он хочет производить продукцию и продавать её, чтобы жить на заработанные деньги.
Но современная хозяйственная деятельность предполагает не только физический труд.
Нужно разбираться в требованиях, сроках, документах, расчётах и отчётности. Нужно следить за изменениями правил. Нужно иметь технические средства, доступ к сервисам и время на выполнение процедур.
Сам по себе каждый пункт может выглядеть выполнимым.
Но что происходит, когда они складываются?
Человек вынужден либо тратить на обслуживание требований собственные силы и время, либо оплачивать помощь специалистов, либо отказываться от части деятельности. Для кого-то это приемлемые издержки. Для другого они могут оказаться непосильными.
Крупный участник рынка способен распределить административные расходы между большим количеством операций. Маленький — нет.
И получается своеобразная экономическая селекция.
Выигрывать могут не только те, кто лучше производит, эффективнее работает или предлагает более качественный товар. Преимущество получают и те, кто способен содержать инфраструктуру соблюдения требований: бухгалтерию, юристов, технических специалистов, системы учёта и интеграции.
Это не обязательно означает, что государство намеренно хочет избавиться от малого бизнеса. Для такого вывода нужны отдельные доказательства.
Но результат может возникать и без такого намерения.
Система способна вытеснять слабых участников не прямым запретом, а повышением цены самостоятельности.
И тогда человек начинает зависеть от тех, кто умеет обслуживать систему. От посредников, специалистов, крупных платформ и организаций, которые способны превратить сложные требования в готовую услугу.
Формально он по-прежнему предприниматель.
Но всё большую часть его независимости определяет способность соответствовать условиям, которые он не устанавливал.
8. Самая тонкая ловушка — удобство
Если бы система просто запрещала, ограничивала и наказывала, её природа была бы очевиднее.
Но современный контроль редко приходит исключительно в форме запрета.
Он приходит вместе с удобством.
Не нужно стоять в очереди — можно воспользоваться электронным сервисом.
Не нужно носить пачку документов — можно хранить их в цифровом виде.
Не нужно вручную заполнять форму — данные подставятся автоматически.
Не нужно самостоятельно искать информацию — система предложит готовый ответ.
Всё это действительно полезно. Было бы нелепо отрицать преимущества технологий только потому, что они создают дополнительные возможности контроля.
Проблема в другом.
Человек оценивает отдельную функцию и редко задумывается о том, как изменится его положение, когда от этой функции станет зависеть вся деятельность.
Сегодня сервис экономит время. Завтра альтернативный способ становится неудобным. Потом его поддержка прекращается. Затем цифровой канал превращается в обязательный. И наконец, человек обнаруживает, что отказаться от него означает отказаться от части возможностей, которые раньше считал обычными.
Никто не обязательно отбирает у него свободу одним решением.
Она может сокращаться через последовательность небольших изменений, каждое из которых выглядит разумным или даже выгодным.
И здесь возникает парадокс.
Человек искренне благодарен за удобство. Он не притворяется, не обманывает себя сознательно. Сервис действительно упрощает его жизнь.
Но одновременно он может становиться зависимее от инфраструктуры, которая предоставляет этот сервис.
Удобство отвечает на вопрос, насколько легко совершить действие. Свобода — на вопрос, можешь ли ты совершить его вообще, если перестанешь пользоваться предложенным способом.
Это разные вопросы.
И если общество перестаёт их различать, зависимость начинает восприниматься как прогресс.
9. Удобство и свобода. Образование как подготовка к жизни внутри системы
Теперь вернёмся к школе.
Почему эта тема так важна в разговоре о цифровом контроле?
Потому что человек не появляется во взрослой жизни готовым. Его представления о нормальном и ненормальном, допустимом и недопустимом формируются постепенно.
Школа — один из институтов, которые участвуют в этом процессе.
Она учит соблюдать расписание, выполнять задания, ориентироваться на требования, проходить проверки и получать оценки. Она передаёт знания, социализирует детей и помогает им осваивать навыки совместной жизни.
Но она также может приучать воспринимать внешнюю организацию как нечто само собой разумеющееся.
Если ученик редко обсуждает, почему устроен именно так учебный процесс, если его успех преимущественно измеряется соответствием заранее заданным критериям, если самостоятельная постановка вопросов уступает воспроизведению правильных ответов, он может освоить важную привычку: не столько исследовать устройство системы, сколько учиться успешно существовать внутри неё.
Затем школа заканчивается.
И человек попадает в мир, где его действия сопровождаются документами, договорами, требованиями, проверками и оценками соответствия.
Для него это не обязательно выглядит чем-то необычным. Он уже знаком с организацией жизни, в которой правила установлены заранее, а возможность перейти к следующему этапу зависит от выполнения условий.
Конечно, из этого не следует, что школа является единственным источником такой привычки или что каждый выпускник автоматически становится покорным исполнителем. Люди способны критически мыслить, сопротивляться давлению и менять собственные представления.
Но связь между образованием и дисциплиной нельзя просто вычеркнуть из разговора.
Массовая школа исторически развивалась вместе с государственными институтами, промышленным обществом и бюрократией. Её функции включали не только передачу знаний, но и социализацию, формирование общих норм и подготовку к участию в организованной общественной жизни.
Поэтому вопрос состоит не в том, существует ли дисциплинарная функция школы. Она существует.
Вопрос в том, насколько образование помогает человеку понимать и оценивать сами правила, которым его учат следовать.
Учится ли он только соблюдать расписание — или также управлять собственным временем?
Учится ли воспроизводить правильные ответы — или проверять, правильно ли поставлен вопрос?
Учится ли выполнять инструкции — или разбираться, кто их установил, кому они выгодны и как их можно оспорить?
Учится ли быть участником организованного общества — или становится исключительно исполнителем его требований?
Разница огромна.
Образование, которое действительно готовит к самостоятельной жизни, должно давать человеку не только знания о мире, но и способность действовать в нём без постоянной опеки.
Оно должно учить понимать договоры, деньги, риски, институты, собственные права и ответственность. Развивать способность проверять информацию, самостоятельно осваивать профессию и принимать решения, последствия которых придётся нести самому.
И главное — не воспитывать убеждение, будто установленный порядок автоматически прав, а любое отклонение от него означает ошибку самого человека.
Самостоятельность начинается там, где человек способен не только выполнять правила, но и понимать их, оценивать их обоснованность и отстаивать своё право на иной выбор.
10. Удобство и свобода. Почему человек сам защищает загон
Есть ещё одна причина, по которой эта система может быть устойчивой.
Человек защищает не только то, что ему выгодно. Он часто защищает и то, к чему привык.
Мы привыкли к расписанию, документам, оценкам, регистрациям и подтверждениям. Привыкли, что для решения многих вопросов нужно обратиться в соответствующую организацию, заполнить форму, предъявить документ и дождаться результата.
Привычное кажется естественным. Естественное редко подвергается сомнению.
Когда появляется новая система контроля, общество обсуждает её конкретные преимущества и недостатки. Если она позволяет быстрее оформить документы, сократить очереди или обнаружить мошенничество, многие готовы принять её.
Но значительно реже обсуждается общий вопрос: сколько обязательных систем уже сопровождают нашу жизнь и сколько новых зависимостей возникает с каждой из них?
Люди могут спорить о конкретном налоге, отдельном ограничении или неудобном сервисе, не замечая общей тенденции.
И это не обязательно результат пропаганды или чьего-то злого умысла. У человека просто ограничено время. Он занят работой, семьёй, расходами, собственными проблемами. Ему нужно решать сегодняшние задачи, а не постоянно анализировать архитектуру общественных институтов.
Поэтому удобная система получает важное преимущество: она не требует, чтобы человек каждый день соглашался с её устройством. Достаточно, чтобы он продолжал ею пользоваться.
Со временем зависимость становится частью повседневности.
Человек уже не спрашивает, почему без определённого подтверждения нельзя совершить действие. Он спрашивает, как быстрее получить подтверждение.
Он не обсуждает, нужно ли делать процесс настолько сложным. Он ищет специалиста, который поможет пройти процедуру.
Он не думает о том, почему альтернативный способ исчез. Он привыкает к новому.
Так контроль может становиться нормой без постоянного прямого принуждения.
И тогда возникает особенно неприятная ситуация: человек не чувствует себя заключённым. Он чувствует себя обычным участником современной жизни.
11. А кто устанавливает правила?
Если мы хотим говорить об этой проблеме серьёзно, недостаточно просто требовать отменить цифровизацию или отказаться от любых форм контроля.
Современное общество действительно нуждается в учёте, безопасности, финансовых правилах и механизмах ответственности. Полный отказ от них не создаст свободного пространства автоматически. Он может создать пространство, в котором сильные участники будут ещё меньше ограничены в своих действиях.
Вопрос не в наличии правил как таковых.
Вопрос в том, как они устанавливаются, кому служат и насколько человек способен влиять на их применение.
Кто определяет, какие данные необходимо собирать?
Кто получает к ним доступ?
Кто отвечает за ошибку автоматизированной системы?
Можно ли оспорить решение, не потеряв при этом возможность работать?
Существуют ли реальные альтернативы обязательному цифровому каналу?
Насколько предсказуемы правила и как часто их меняют?
Не перекладываются ли расходы на соблюдение требований преимущественно на тех, кто меньше всего способен их оплачивать?
Есть ли у человека возможность отказаться от необязательной услуги без того, чтобы он оказался отрезан от жизненно важных возможностей?
И наконец, существует ли предел расширения контроля?
Это не технические мелочи. Это вопросы распределения власти.
Потому что инфраструктура, через которую проходят важнейшие действия человека, получает значительное влияние на его практическую свободу.
И если человек не может понять, как она принимает решения, не может оспорить ошибку и не располагает альтернативой, он оказывается в зависимом положении независимо от того, насколько современно выглядит система.
Цифровизация сама по себе не делает общество несвободным.
Но цифровизация без прозрачных правил, эффективного обжалования, ограничений на использование данных и реальных альтернатив способна сделать контроль значительно глубже, чем прежде.
Поэтому вопрос должен звучать не только так: что новая система умеет?
Нужно спрашивать: какую власть она получает над человеком, который вынужден ею пользоваться?
12. Удобство и свобода. Загон XXI века
Вернёмся к первоначальному образу.
Загон — это не обязательно место, в котором животное постоянно бьют или удерживают силой. Иногда корм подвозят вовремя, воду дают регулярно, условия делают комфортными.
Животное может не испытывать постоянного дискомфорта.
Но всё это не отменяет главного свойства загона: пространство ограничено, а возможность выйти определяется не тем, кто находится внутри.
Человеческое общество, разумеется, нельзя буквально приравнивать к животным в загоне. У людей есть права, способность рассуждать, политические институты, общественные движения и возможность менять правила. Метафора не должна заменять анализ.
Но она позволяет задать неудобный вопрос.
Что происходит, когда формальная свобода сохраняется, а практическая возможность действовать самостоятельно постепенно сокращается?
Человек может выбирать товары, но не определяет правила торговли.
Может открыть бизнес, но не контролирует стоимость соблюдения обязательных требований.
Может пользоваться деньгами, но зависит от инфраструктуры, через которую проводятся расчёты.
Может получать информацию, но вынужден разбираться в среде, где всё труднее отличать достоверные сведения от убедительной имитации.
Может выбирать профессию, но нередко обнаруживает, что для полноценной деятельности ему нужно пройти длинную цепочку формальных процедур.
И при этом ему постоянно предлагают новые удобства.
Каждое из них может быть настоящим. Но совокупный эффект способен заключаться в том, что человек всё больше зависит от систем, которые не контролирует.
В этом смысле загон XXI века отличается от привычных образов прошлого.
Ему не обязательно нужны стены, колючая проволока и вооружённая охрана.
Его границами могут становиться условия доступа к инфраструктуре, обязательные процедуры, цифровые идентификаторы, требования к данным и автоматизированные решения.
Именно поэтому вопрос о свободе нельзя свести к тому, разрешено ли человеку формально выбирать.
Необходимо смотреть, какие варианты у него действительно остаются, сколько стоит отказ от предложенного пути и может ли он продолжать жить и работать, если не согласен с правилами конкретной системы.
Свобода — это не только наличие выбора на бумаге.
Это ещё и наличие реальных альтернатив.
Вместо заключения. Пока удобно
Удобство и свобода. Я не думаю, что для понимания происходящего обязательно нужно искать единый тайный центр, который заранее спланировал каждый этап развития образования, государства и цифровых технологий.
Реальность может быть устроена гораздо прозаичнее.
Государствам нужен учёт. Организациям — управляемость. Бизнесу — предсказуемость операций. Разработчикам — новые задачи. Пользователям — удобство. Каждая сторона получает собственную выгоду от расширения цифровой инфраструктуры.
Но у этого процесса есть совокупный результат, который не всегда заметен его участникам.
Учёт расширяется. Системы становятся сложнее. Данные накапливаются. Автоматизированные решения входят в повседневную жизнь. Альтернативные способы постепенно теряют удобство или доступность. Человек всё чаще вынужден подтверждать, что соответствует условиям, установленным для очередного действия.
А образование, вместо того чтобы последовательно развивать способность человека разбираться в устройстве этой реальности, нередко уделяет больше внимания усвоению программы и соответствию заданным критериям.
Так складывается цепочка.
Сначала мы учимся жить по расписанию.
Потом привыкаем к тому, что правила устанавливают другие.
Затем осваиваем жизнь, в которой для большинства действий необходимо соблюдать формальные требования.
После этого цифровая инфраструктура делает соблюдение этих требований более автоматизированным, быстрым и масштабным.
И наконец, мы начинаем называть удобством среду, без которой уже не можем полноценно действовать.
Возможно, именно здесь и находится главная опасность.
Не в том, что завтра появится всемогущий компьютер и возьмёт человечество под контроль. А в том, что общество постепенно создаёт условия, в которых человеку становится всё труднее обходиться без инфраструктуры, всё сложнее оспаривать её решения и всё дороже сохранять самостоятельность.
При этом система не обязательно враждебна человеку в каждом своём проявлении. Она может давать ему знания, услуги, безопасность и реальные преимущества.
Но из этого не следует, что любое расширение её возможностей автоматически служит общественному благу.
Поэтому я бы начал не с требования отказаться от всех технологий и не с утверждения, что всякое правило является инструментом подавления.
Я бы начал с другого.
С образования, которое учит не только выполнять инструкции, но и оценивать их.
С экономики, в которой соблюдение правил не становится неподъёмной привилегией крупных участников.
С цифровых систем, в которых ошибка не превращается в приговор, а человек сохраняет право на объяснение, обжалование и альтернативный путь.
С институтов, которые не только контролируют гражданина, но и сами подлежат контролю.
И с признания простой вещи: удобство не отменяет необходимости свободы.
Потому что если человек может делать всё, что разрешено системой, но практически не способен действовать иначе, вопрос о его самостоятельности остаётся открытым.
И здесь я снова вспоминаю слова моего папы: скоро не вздохнуть, не пернуть будет невозможно, чтобы система этого не увидела.
Возможно, он преувеличивает. Но иногда грубая бытовая фраза точнее официального языка описывает человеческое ощущение: пространство, в котором ты можешь просто жить, не отчитываясь за каждое действие, постепенно сужается.
И тогда вопрос уже не в том, насколько хорошо устроен загон.
Не в том, насколько быстро работает система и сколько удобств она предлагает.
А в том, останется ли у человека право выйти за пределы установленного порядка — или однажды он обнаружит, что перестал даже представлять себе жизнь за его ограждением.
